— Что это такое? — спросил Брауна его коллега по участку Стив Карелла.

— Фрагмент фотографии, — ответил тот. И подумал: “Именно “фрагмент”, так надо будет зафиксировать в протоколе”.

Они расположились в углу дежурки — Браун за своим столом, Карелла примостился на краешке. В это раннее июньское утро комната была залита лучами солнца. Мягкий ветерок пробивался сквозь решетки, закрывающие распахнутые окна. Карелла вздохнул и подумал, что хорошо бы сейчас подремать на солнышке где-нибудь в парке. Высокий, жилистый, с широкими плечами и узкими бедрами, он производил впечатление тренированного атлета, хотя в последний раз занимался спортом лишь во время отпуска в Пуэрто-Рико, ныряя с маской и ластами. Если, конечно, не считать соревнований по бегу с преступниками всевозможных сортов и мастей. Он мог бы сбиться со счета, уже только вспоминая все эти забеги. Смахнув со лба длинную прядь каштановых волос, он покосился на клочок фотографии и подумал — а не нужны ли ему очки?

— Как по-твоему, на что это похоже? — спросил он.

— На танцовщицу в трико, — ответил Браун.

— По-моему, больше похоже на бутылку “Хэйн энд Хэйг”, — сказал Карелла. — Как ты думаешь, что здесь изображено? Что-то похожее на мех...

— Что еще за мохнатая поверхность?

— Да вот эта чертовщина...

— Может быть, грязь?

— Или кусок стены. Оштукатуренной. — Карелла пожал плечами и бросил кусочек фото на стол. — Ты и в самом деле думаешь, что из-за этого... как его зовут?

— По документам, найденным у него в бумажнике, его имя Юджин Эдвард Эрбах.

— Эрбах. У нас есть на него что-нибудь?

— Я только что послал запрос в картотеку. На обоих.

— Ты и в самом деле думаешь, что Эрбах полез в квартиру вот за этим? — Карелла постучал по фотографии кончиком карандаша.

— Ну, а как это могло оказаться у него в руке, Стив? Я не очень-то представляю его раз1уливающим по квартире с зажатым в кулаке обрывком фотографии. А ты?